December 1st, 2010

Овсянки.

Давно я вам про кино ничего не писал, а про кино пишу я когда больше писать мне не о чем. Такое состояние у меня бывает довольно часто, ибо жидкие похмельные мозги совершенно отказываются думать все утро, а в связи со старостью еще и весь день. Так что писанина о кино у меня словно электрофорез для мозга.

Выбрался я в Петербург, прогулялся по центру, посмотрел на новый торговый комплекс Galeria, что раскинулся московской тяжеловесной конструкцией прямо у одноименного вокзала в самом центре Ленинграда и как две капли воды похожий оформлением на московский же ТРК у метро Курская.

Побродил по нему, пофоткал русские морды на мабилку, а потом решили мы с Димитрием пойти в кино.
Специально учел пожелание Александры Бойковой, она любит мне намекнуть о том, что смотрю я исключительно попсятину, которую рекламируют в метро и картонными инсталляциями в кинотеатрах.
Смотрел последний раз в Варшавском экспрессе предпоследнего Гарри Поттера. Хороший, красивый мальчик, подумал я после водки и сушей, и испытал шок, когда увидел сосалово с Гермионой.

А теперь вот по украшаемому медленно но верно к Новому году солнцеликими узбеками Невскому, мы приперлись туда, где принято приобщаться к искусству, а не к массовому ширпотребу. Зашли в Дом Кино смотреть фестивальный фильм, получивший восторженные отзывы самого Тарантино.
Вокруг плутали все кому за 40, с бородами и бородатые же мальчики с девочками в суконных юбках до пят. Типичные петербуржцы.
Фильм назывался "Овсянки", ждать которого приходилось в зале минут десять, пока наконец не зарядили правильно пленку. Это же искусство, даже в том, что пленку здесь заряжать не умеют нужно, видимо, искать скрытый смысл.

Посмотрели фильм, поели, попили и домой разъехались. Хорошо гульнули на районе.

Что сказать про "Овсянки"? Это самый скучный русский фильм, увиденный мною за год.
Нет ничего хуже, чем смотреть больше часа на унылые ноябрьские пейзажи моей многострадальной Родины, которые намеренно растягиваются одинаковыми кадрами секунд на сорок. На бесформенные женские тела, слушать дубовые диалоги о том, что "Все три дырочки Танюши были рабочие", причем это еще не самый каменный диалог.  Показывать эту женщину во всех неприглядных ракурсах, мыть ее водкой, а в конце сжечь.
Не знаю в каких веществах ползал во время фестивального показа Тарантино, обронив, что "в этом фильме все прекрасно", но закат рашкинского кинематографа вот он.
Я удивлюсь, если это кино, больше похожее на памятник нищим девяностым, снимали больше недели.
Холодно же. Да и домой все хотят. 


P. S:

Начинающие актрисы сдают диплом. Диплом защитан: