ivannovikov (ivannovikov) wrote,
ivannovikov
ivannovikov

Categories:

Землетрясение.

Давным-давно, когда я был маленький, я тоже ощутил на себе все прелести землетрясения. Жили мы тогда в солнечной Молдавии, в поселке Добружа, и пусть сейчас молдаване-гастарбайтеры у друга на работе и говорят, что это самое гоповское место во всей Молдове, в моей памяти она отложилась солнечным, тихим, недостроенным поселком.
Мы жили в панельной девятиэтажке на втором этаже, помню, что на входную дверь были приколочены медные цифры «77», а окна наши выходили на солнечную сторону в глубь поселка с видом на детский сад. Это был не самый хороший вид, потому что другая сторона дома выходила на поле, до горизонта усеянного подсолнечником. Я бегал с полиэтиленовым пакетом через пустую дорогу, зарывался в поле метров на 10, дальше было страшно, рвал подсолнухи, и, помню, что кукурузу, видимо ее тоже туда сеяли, и опять же, перебегая через пустую дорогу назад, относил маме, как самец и добытчик. Мама варила кукурузу, но я ее не ел. Я тогда вообще мало что ел.

В Молдавии было солнечно, душно, в Молдавии росли красные маки, летали огромные стрекозы и бабочки, стрекотали гигантские кузнечики, а на остановку, поднимая пыль, приезжал желтый, шипящий ЛиАЗ с булькающими звуками. Я подкладывал ему под колеса мины, сделанные из острого стеклышка, вставленного в скорлупу грецкого ореха и прятался в канаву, когда он подъезжал на ловушку.

В общем, хоть поселок и был полной унылой советской деревней с девятиэтажками, там у меня было детство в самом соку: я изобретал парашют из одеяла, заставляя друзей прыгать с ним с пригорка во время ветра, исследовал недостроенный дом, спускаясь в подвале в какой-то кессон, учился кататься на велике, за что велик страдал похуже еретика в средних веках, изучал всяких жуков и держал в трехлитровой банке лягушек неделями дома на окне, сыпал на рану песок, потому что кровь так быстрее застывала и даже гулял с девочкой по имени Вика Николаеску.

В тот день Солнце светило как-то прохладно и ярко. Мама развешивала белье на балконе, то и дело проходя мимо с тазиком, а я прыгал на диване-книжке в шерстяных носках. Было скучно, наверное, это была осень. И вдруг все здание оглушили громкие, одинаковой амплитуды звуки, словно две бетонные балки бились друг об друга с частотой около трех раз в секунду. Сначала я ничего не понял. Но потом мне стало страшно, я закричал «Мама!», ну может быть «Папа!», что более вероятно, ибо папу звать в этом непонятном безумии было более надежно, и побежал по коридору. Квартира вокруг меня шаталась в такт звукам, то наваливаясь стеной слева, то стеной справа, а пол уходил из под ног. Я прыгнул к папе на руки, который соскочил, спав после ночной смены, мама держала брата и мы всей семьей стояли в дверном проеме между спальней и коридором. Монотонные толчки не прекращались и было видно, как плещется вода в ведрах на кухне.
Было страшно, но единственное о чем я тогда подумал, это то, что мои шерстяные носки, наверное, очень колят папе живот.

Как внезапно толчки начались, так же внезапно они и исчезли. В квартире повисло напряжение, словно мирным советским гражданам немцы объявили войну.
По черно-белому телевизору «Рекорд» мы смотрели вечерние новости, где председатель Верховного Совета Молдавской ССР Мирча Снегур сказал о возможных вторых подземных толчках и приказал быть бдительными. Изображение телевизора двоилось и руки «Мирчеснегура» были словно картонные и приплюснутые. Я подумал, что только с такими некрасивыми руками можно попасть в телевизор.
Вечером папа уехал на булькающем пыльном ЛиАЗе на работу в ночную смену, а мы с мамой и братом ждали кромешного конца света. Ждали-ждали, да так и уснули крепким сном.

Проснулся я оттого, что мама судорожно меня будила, комната ходила ходуном, а свет от уличного фонаря из стороны в сторону гулял по стене. Я как сумасшедший побежал ко входной двери, выбежав с мамой на улицу мы увидели, что все жильцы стоят на детской площадке и смотрят на наш высокий дом. Толчки к тому времени уже прошли, не успели мы и выбежать из подъезда. Все о чем-то оживленно разговаривали, а моя паника постепенно прошла. На улице было прохладно, голубой свет уличного освещения теплоты не прибавлял, брат спал, укутанный в одеяло у мамы на руках, и, потрындев еще несколько минул, жильцы стали расходиться по своим квартиркам.

Больше толчки не повторялись. Черно-белый Председатель Верховного Совета Молдавской ССР Мирча Снегур, медленно разводя картонными руками в телевизоре, сказал, что толчки были по силе 5.5 баллов по шкале Рихтера.
На девятых этажах кое-где попадали стенки шкафов и разбилась посуда, а в моем детском садике треснула беседка из белого силикатного кирпича в одной из групп.
Так им и надо, подумал тогда я. На дворе стояли самые-самые начала девяностых. Год 1991 наверное, я не помню.




Tags: Мысли, землетрясение, я
Subscribe

  • Видео из Стамбула.

  • Вояж в осенний лес.

    Хотелось что-то в духе сцены из "Москва слезам не верит".) Спасибо всем, кто пришел на картошку! С грибами!

  • Новый год в Стокгольме.

    Скоро лето, а это значит, что пора выложить видео о том, как мы ездили погулять на Новый Год в Стокгольм! Всем спасибо за компанию, был очень хорошо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments